Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
77 >
поднимается из кресла и потрясает своим посохом, глядя на сбившихся в кучу
сородичей. -- А разве я не предупреждал вас, парни, что так все и будет?
Разве я не твердил вам до посинения: "Хватит сюсюкать со своими кузинами и
сестрами, отправляйтесь и понасшибайте нам пару-тройку других женщин!"? Меня
тошнит от всех вас, полудурков! Не можем же мы все время размножаться, как
пачка чертовых ежей! Семья должна быть здоровой и крепкой, на уровне мировых
стандартов. Я не потерплю слабаков! Так-растак меня Господь, не будет этого!
Нам нужны экземпляры, как мой мальчик, вот этот Хэнк, которого произвел
я..."
На мгновение лицо его застывает, взгляд вновь обращается к
пластикатовому мешку, и острое чувство унижения искажает его непроницаемые
черты. Рухнув в кресло, он хватает раскрытым ртом воздух и сжимает руками
свое измученное сердце. Когда приступ проходит, Хэнк продолжает приглушенным
голосом:
"Я знаю, па, как тебе это неприятно. Я знаю, что своим нытьем и
болезненностью он отнял у тебя молодую и верную жену. Но, когда я понял, что
нам придется взвалить на себя этого неприятного субъекта, я вот что подумал.
-- Он подкатывает бревно и с конфиденциальным видом усаживается рядом с
Генри. -- Я рассудил... мы прежде всего семья, а это самое важное. Мы не
можем допустить загрязнения рода. Мы не какие-нибудь негры, жиды или там
простые люди; мы -- Стамперы".
Вой фанфар; Хэнк с каскеткой в руках выжидает, когда низшие чины
закончат этот гимн семье.
"И самое главное -- никогда не забывать об этом!"
Свист и выкрики: "Правильно, Хэнк!", "Точняк!", "Да!"
"А чтобы в этом никто не сомневался... мы должны постоянно
функционировать, что бы там ни было, паводок или геенна огненная; и
наплевать, какие семейные отбросы нам придется для этого привлечь, -- только
так мы сможем доказать, что мы высшая раса".
Продолжительные аплодисменты. На скулах ходят желваки, по-мужски
сдержанные кивки. Генри вытирает глаза и глотает подступившие слезы. Хэнк
встает. Он выдергивает из ближайшей стойки топор и начинает патетически
размахивать им.
"Разве все мы не расписались своей кровью, что будем бороться до
последнего? Вот и хорошо-Так давайте же бороться".
Снова звенят фанфары. Мужчины, сомкнувшись вокруг Хэнка, маршируют к
стягу, поднятому в центре зала. Правая рука крепко сжимает плечо впереди
идущего, зал оглашается обрывками военных песен времен первой мировой войны.