Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
75 >
плюхаться на свою задницу? Ну-ка помоги кузенам выжать моего братца, пока он
весь не просочился в норы к сусликам. Давай!"
Он опускает Малыша на землю и с сочувствием наблюдает, как тот пытается
спастись бегством. На губах Хэнка играет улыбка, как будто выдающая доброе
сердце, скрывающееся за суровой внешностью. "Я рад, что старый Генри не
утопил его в отличие от остального своего помета".
К этому времени сородичи уже отловили нашего измученного героя и теперь
несут его к дому в полиэтиленовом мешке. Пока они пересекают широкую и
изящно вписанную в пейзаж трясину, наш храбрец умудряется преодолеть свой
страх и постепенно начинает обретать некоторую человеческую форму.
Дом напоминает кучу сваленных бревен, которые с риском для жизни
окружающих прикреплены лишь к облакам. В огромную замочную скважину тоже
вставляют бревно, поворачивают его, и дверь подается внутрь. На какое-то
мгновение юный Леланд различает сквозь свою прозрачную оболочку мрачную
обстановку просторного холла, сводами которого служат древние ели. Между
стойками опор бродят мастифы, в сами стойки воткнуты обоюдоострые топоры, на
ручках которых висят плащи, сшитые из выделанных овечьих шкур. Потом дверь с
грохотом захлопывается, гулкое эхо отдается от дальних стен, и все снова
погружается в кромешную тьму.
Это Зал Великих Стамперов. Он был построен еще во времена правления
Генри (Стампера) Восьмого, и с тех пор в его адрес сыпались проклятия всех
общественных организаций, когда-либо существовавших на земле. Даже в
жесточайшую засуху здесь слышна капель, сумрак длинных осыпающихся коридоров
пропитан шорохом и плюханьем слепых лягушек. Временами эти звуки прерываются
оглушительным громом, и в разверзшемся чреве дома исчезают целые ветви
клана.
На всей территории имения установлена абсолютная монархия, и без
предварительного одобрения Великого Правителя никто, включая даже
кронпринца, и шелохнуться не смеет. Хэнк выходит вперед из толпы сородичей
и, сложив руки рупором, вызывает высокопоставленного властелина:
"Эй!.. Па!"
Громовые раскаты прокатываются по чернильному мраку и, как волны,
разбиваются о стены. Хэнк издает еще один крик, и на этот раз вдалеке
показывается свеча, вначале освещающая лишь птичий профиль, а затем и весь
наводящий ужас облик Генри Стампера. Он сидит в кресле-качалке в ожидании,
когда ему стукнет сто. Его ястребиный клюв медленно разворачивается на звук