Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
72 >
струйками табачного дыма будто за стеклянными витринами. Я всматриваюсь
сквозь эту завесу и за последним столиком вижу Питерса -- он пьет пиво с
Моной и кем-то еще, кто собирается уходить. Питере тоже замечает меня и
слизывает пену с усов, и я вижу неожиданно розовый для негра язык. "Входит
Леланд Стэн-форд из левой кулисы", -- провозглашает он и, взяв со стола
свечу, с преувеличенно театральным жестом подносит ее ко мне.
Я сообщаю им, что только что в очередной раз завалил экзамен. "Ерунда!
-- говорит Питере. -- И всего-то". А Мона добавляет: "Я видела твою маму".
-- "А догадайся, кто здесь только что был! -- улыбается Питере. -- Поднялся,
как только ты появился, и пошел, так и не одевшись, голым".
Игральный автомат полыхает огнем, и я слышу, как Питере сочувственно
дышит в трубку в ожидании, когда мой приступ иссякнет. "Никому не дано, --
печально говорит он, -- снова вернуться домой".
Но мне надо рассказать ему о своей семье. "Мой отец -- грязный
капиталист, а брат -- сукин сын". -- "Везет же некоторым", -- отвечает
Питере, и мы оба смеемся. Я хочу еще что-то сказать, но тут слышу, как в
кафе входит мама. Я узнаю громкий стук ее каблуков по плиткам кафеля. Все
оборачиваются на этот звук, потом снова возвращаются к кофе. Мама
прикасается рукой к своим черным волосам, подходит к стойке и, положив
сумочку на один табурет, а куртку -- на другой, садится между ними.
"Серьезно, Ли... что ты хочешь доказать?"
Я смотрю, как мама поднимает чашку кофе... локтем она опирается на
стойку, а ее пальцы обнимают чашку сверху... теперь она положила ногу на
ногу и, переместив локоть на колено, медленно раскачивает вращающуюся
табуретку. Я жду, когда она опустит руку и опорожнит чашку. Но что-то
внезапно привлекает ее внимание, и от неожиданности она роняет ее. Я резко
оборачиваюсь, но его уже и след простыл.
Звонит телефон -- это мамин друг, занудный проповедник. Он сообщает
мне, как мама была огорчена известием о том, что я провалил экзамены, и как
она переживает из-за того, что была вынуждена покинуть меня. И как он
переживает. И что он понимает, как я должен быть убит горем и в каком
находиться отчаянии, после чего в качестве утешения сообщает мне, что
<<все мы, милый мальчик... находимся в ловушке своего бытия". Я
отвечаю ему, что мысль эта не оригинальна и не слишком утешительна, но когда
я ложусь на постель и луна покрывает мое тело татуировкой теней, перед моим