Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
71 >
А третий -- самый крутой из них.
За первого я принялся тут же. Чего я надеюсь достичь, возвращаясь
домой? Ну, во-первых, себя... своей маленькой несчастной сути!
Питере сказал по телефону: "Парень, этого не достичь бегством. Это все
равно что бежать с пляжа купаться".
"На Востоке одни пляжи, на Западе -- Другие", -- проинформировал его я.
"Чушь", -- ответил он.
Сейчас, оглядываясь назад, на эту поездку (нет, все еще живя в
предвосхищении ее), я могу подсчитать, что она заняла четыре дня (которые
можно опустить благодаря новым формам современной словесности, хотя они и
могли бы послужить большей объективности и созданию перспективы, -- события,
разбегающиеся в разные стороны, отражаются в зеркалах и меняют свое обличье,
создавая довольно хитрые головоломки в смысле употребления грамматических
времен)... но, оглядываясь назад, я помню и автобусную станцию, и газ, и
поездку, и взрыв, и сбивчивый рассказ Питерсу по телефону -- и все это
слилось воедино, в одну сцену, состоящую из дюжины одновременно происходящих
событий...
"Что-то не так, -- говорит Питере. -- Нет, постой, что-то случилось,
Ли? Но что? А что ты тогда делал в Нью-Йорке? "
Теперь я мог бы (наверное) вернуться назад, разгладить съежившееся
время, разъять слипшиеся образы и расставить их в точном хронологическом
порядке (наверное, приложив силу воли, терпение и прочие необходимые
химикалии), но быть точным еще не означает быть честным.
"Ли! -- На этот раз это мама. -- Куда ты?"
Более того, точная хронологическая последовательность вовсе и не
предполагает правдивости (у каждого свой взгляд), особенно когда человек
даже при всем желании не может точно вспомнить, в каком порядке происходили
те или иные вещи...
Толстый мальчик скалится мне, оторвавшись от игрального автомата. "Во
все попал, а в последний не попадешь, хоть застрелись". Он ухмыляется. На
его зеленой футболке оранжевыми буквами выведено: СПОР.
...или, по крайней мере, утверждать, что помнит, как оно было на самом
деле...
И мама проходит мимо окна моей спальни и ныне, и присно, и во веки
веков.
К тому же есть вещи, которые не могут быть правдой, даже если они и
происходили на самом деле.
Автобус останавливается (я вешаю трубку, сажусь в машину и еду в
университетскую столовую), потом, дернувшись, снова трогается с места.
Столовая полна, но голоса звучат приглушенно. Все словно вдалеке. Лица за