Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
61 >
провозгласив страшным голосом: "Ты уже вырос!" -- вытолкнул меня в поток
машин. Теперь я уже хохотал не без причины: какова ирония судьбы, чтобы это
неожиданное послание пришло именно сейчас! -- давно я так не смеялся.
"Ничего себе! Звать меня на помощь, как будто мне больше делать нечего, как
бегать помогать им валить деревья!"
Но теперь я знал, куда я отправляюсь.
К полудню я загнал свой "фольксваген", получив за него на пятьсот
долларов меньше, чем он стоил на самом деле, а через час уже волок сумку
Питерса и бумажный мешок, набитый всякой ерундой из отдела галантереи, к
автобусной станции. Я отправлялся в путешествие, которое, согласно билету,
должно было занять у меня целых три дня.
До отхода автобуса еще оставалось время, и после пятнадцатиминутной
борьбы с собственной совестью я решился подойти к телефону и позвонить
Питерсу. Когда я сообщил ему, что жду на станции автобус, чтобы ехать домой,
он сначала не понял.
-- Автобус? А что случилось с машиной? Послушай, оставайся на месте --
я сейчас заканчиваю семинар и заеду за тобой.
-- Я очень признателен тебе за твое предложение, но сомневаюсь, что ты
готов потратить на меня три дня; то есть даже шесть дней -- туда и
обратно...
-- Шесть дней, туда и обратно? Ли, черт побери, что случилось? Где ты?
-- Минуточку...
-- Ты действительно на автобусной станции, без дураков?
-- Минуточку... -- Я приоткрыл дверь будки и выставил трубку на улицу,
заполненную шумом моторов прибывающих и отправляющихся автобусов. -- Ну что?
-- прокричал я в трубку. Голова была легкой и странно кружилась; смесь
барбитурата и амфетамина действовала опьяняюще, и одновременно меня трясло
как в лихорадке -- перед глазами все плыло. -- И когда я говорю "дом",
Питере, дружище, -- я снова закрыл дверь будки и сел на поставленную на попа
сумку, -- я не имею в виду нашу академическую помойку, на которой мы прожили
последние восемь месяцев и которая в данный момент проветривается, как ты
увидишь, когда доберешься до нее, но я имею в виду настоящий дом! Западное
побережье! Орегон!
Он помолчал, а потом с подозрением спросил:
-- Зачем?
-- Искать свои корни, -- весело ответил я, стараясь рассеять его
подозрения. -- Раздуть огонь на старом пепелище, питаться откормленными
бычками.
-- Ли, что случилось? -- терпеливо и уже без всяких подозрений спросил
Питере. -- Ты сошел с ума? То есть, я хочу спросить, в чем дело?