Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
43 >
стены консервных заводов, заросшие лишаем и мхом лесопилки... как все они
похожи друг на друга -- словно матрешки. Изношенное оборудование, устаревшая
электропроводка. И люди, постоянно жалующиеся на тяжелые
времена, плохую работу, недостаток денег, холодные ветра и предстоящую
суровую зиму...
И вокруг каждой лесопилки, как правило стоящей на реке, и каждого
консервного завода с прогнившими досками на побережье разбросаны
человеческие жилища, скорее напоминающие собачьи конуры. Полоса мокрого
асфальта, освещенная неоновым светом, представляет собой главную улицу. Даже
если на ней и встречаются светофоры, то это скорее дань традиции, нежели
мера предосторожности... Член транспортной комиссии на заседании
муниципалитета: "В Нэхалеме у них целых два светофора! Я не понимаю, почему
у нас нет ни одного. Честное слово, как будто у нас нет гордости".
Ему представляется, что все дело в отсутствии светофоров.
По соседству с прачечной -- киношка, функционирующая по вечерам четв.,
пят. и суб. Оба учреждения принадлежат одному и тому же мрачному и
болезненному типу. Афиша гласит: "„Пушки острова Наварон". Г. Пек. 99
центов. Только на этой неделе". На противоположной стороне улицы за
окнами
выставлены потрепанные отретушированные фотографии домов и ферм... Там
проживает лысый зять кино-прачечного магната -- агент по продаже домов,
имений и земельных участков, известный своими махинациями с закладными и
красноречием на торжественных обедах: "Друзья, мы живем на земле будущего!
Это спящий гигант. Конечно, не все так просто, перед нами стоят большие
трудности. Уже восемь лет мы живем под властью этого держиморды из Белого
дома. Но мы уже подняли головы, и теперь все в наших руках. Мы -- хозяева
жизни!"
Он сидит за столом, усыпанным стружкой, а перед ним стоит коллекция
деревянных фигурок, которые он выточил сам, своими умелыми руками, и взоры
этой деревянной армии обращены через окно на улицу, на длинный ряд
заброшенных магазинов. Висящие на дверях таблички "Сдается внаем" отчаянно
призывают хозяев вернуться, вымыть покрытые известью окна, заполнить полки
сверкающими рядами банок с консервированным мясом и фасолью, а стеклянный
прилавок -- картонками со сластями из Копенгагена; чтобы вокруг очага
собрались бородатые, потные парни в шипованных сапогах, которые еще лет
тридцать назад готовы были переплачивать в четыре раза за дюжину яиц, парни,