Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
34 >
сомнительного старого лесоруба из какого-то грязного городка, севернее
которого вообще уже ничего не было. О чем она думала, когда дала себя
уговорить сделать такой нелепый выбор? (У нее была очень смешная манера
смотреть на человека: так смотрят птицы -- голова чуть наклонена и взгляд
устремлен словно мимо, как будто она видит что-то еще, то, что никто, кроме
нее, рассмотреть не может; иногда она внезапно пугалась, словно увидев
привидение. "Мне одиноко", -- произнесла она.)
Первый год она провела в Ваконде, словно недоумевая, что она здесь
делает. ("Я всегда чувствую себя такой одинокой. Словно какая-то пустота
внутри...") К концу второго года она закончила недоумевать и приняла твердое
решение уехать. Она уже составляла тайные планы своего бегства, когда
внезапно обнаружила, что каким-то образом, в каком-то темном сне с ней
что-то произошло и ей придется отложить свое путешествие на несколько
месяцев... всего лишь на несколько месяцев... и тогда уж она уедет, уедет,
уедет, зато у нее останется кое-кто, чтобы вспоминать о своем
кратковременном пребывании на Севере. ("Мне казалось, что Генри сможет
заполнить эту пустоту. Потом я думала, что ребенок...")
Итак, у Хэнка появился брат, а у Генри -- второй сын. Старик, занятый
расширением своего лесопильного производства, проявил не слишком много
внимания к этому знаменательному событию, поучаствовав лишь в крещении
мальчика, который в качестве одолжения молодой жене был назван Леланд
Стэнфорд Стампер. Генри протопал в ее комнату в шипованных сапогах, оставляя
за собой грязь, опилки и запах машинного масла, и провозгласил: "Малышка, я
хочу, чтобы ты назвала мальчика в честь университета, по которому ты так
скучаешь. Как тебе это понравится?"
Это было сказано с такой категоричностью, которая исключала какие-либо
возражения, так что ей оставалось только слабо кивнуть. И, гордый собой,
Генри удалился.
Это осталось единственным знаком внимания, оказанным жене в связи с
рождением ребенка. Двенадцатилетний Хэнк, занятый журналами в соседней
комнате, решил и вовсе проигнорировать это событие.
-- Не хочешь взглянуть на своего маленького братика?
-- Он мне не братик.
-- Ну, тебе не кажется, что, по крайней мере, надо что-то сказать его
маме?
-- Она мне никогда ничего не говорила. (Что было очень близко к истине.
Потому что, кроме "здрасьте " и "до свидания ", она действительно ничего не