Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
25 >
наклоняется вперед, вытягивает голову, словно стараясь что-то рассмотреть в
нескольких ярдах от себя. Туман, все еще скрывающий реку, чуть раздвинулся,
образовав маленькое круглое отверстие, слегка приподнялся, чтобы дать ему
возможность увидеть. И через это отверстие он видит, что за прошедшую ночь в
береге образовалась еще одна вымоина. Еще несколько дюймов почвы обвалилось
в реку. Оттуда-то и доносится этот слабый шипящий звук -- это река невинно
всасывает в себя землю, чтобы расширить свое русло. Иона смотрит, и ему
приходит в голову, что это не берег обваливается, как было бы разумно
предположить. Нет. Это река становится все шире и шире. Сколько зим
потребуется непрестанно движущемуся течению, чтобы, достигнув фундамента,
оказаться там, где он сейчас стоит? Десять? Двадцать? Сорок? Даже если так,
какая разница?
(Ровно сорок лет спустя у причала рядом с рыболовной хижиной
затормозила машина. Усеянный чайками залив прорезали вопли приемника. На
берегу двое моряков, прибывших на побывку из Тихоокеанского флота,
рассказывали двум красоткам с круглыми от ужаса глазами о фантастических
зверствах японцев. Вдруг один из них замолчал и указал пальцем на желтый
пикап, остановившийся прямо под ними у самой воды: "Смотрите-ка: это не
старина Генри Стампер со своим мальчишкой Хэнком? Какого черта они здесь
делают?")
В полусне, не отрывая взгляда от вымоины, Иона облизывает губы и гвозди
вместе с ними. Он было поворачивается к дому, но вдруг снова
останавливается, и лицо его принимает недоумевающее выражение. Он вынимает
изо рта гвоздь с квадратной шляпкой и, поднеся его к глазам, принимается
рассматривать. Гвоздь заржавел. Он берет следующий и видит, что тот покрыт
ржавчиной еще больше. Один за другим он вынимает гвозди изо рта и изучающе
разглядывает, как легкая пыль ржавчины уже повсюду покрыла металл, разъедая
его словно грибок. А прошлой ночью ведь не было дождя. Более того, как это
ни фантастично, дождя уже не было двое суток, потому-то он и не удосужился
закрыть ящик с гвоздями накануне, после того как закончил работу. И все
равно, есть ли дождь, нет ли, гвозди продолжали ржаветь. Им хватало на это
одной ночи. Целый ящик, выписанный из Питтсбурга и доставленный через четыре
недели, блестящих новеньких гвоздей, сиявших словно серебряные
десятицентовки... покрывался ржавчиной за одну ночь...
-- Ну и дела, никак гроб! -- произнес один из матросов.