Library

21 >

     -- Ну,  я  бы не стал чересчур  катить  на него бочку;  для  того чтобы
понять, что это за местечко, надо пережить здесь хотя бы один сезон дождей.
     Чтобы понять, надо пережить здесь зиму.
     Кроме всего прочего,  Иона никак не мог понять, где  тут человек  может
достичь величия,  о котором толковали брошюры. То  есть он, конечно, понимал
-- где. Но  все это представлялось ему несколько иначе. И еще:  ничего здесь
такого не было, ни малейшей доли того,  чтобы человек мог почувствовать себя
большим и значительным. Наоборот, здесь ты начинал чувствовать себя пигмеем,
а что  касается  "значительности", --  то не значительнее  любого из здешних
индейцев.  В этой  благословенной  стране  вообще было нечто такое,  что, не
успев начать, ты замечал,  как у  тебя  опускаются  руки.  Там,  в  Канзасе,
человек участвовал во всем, что предназначил ему Господь: если ты не поливал
посевы  --  они засыхали, если  ты  не кормил скот -- он  подыхал. Как это и
должно  быть.  Здесь, на  этой земле,  казалось,  все усилия уходят в песок.
Флора и  фауна росла и размножалась или вяла и погибала вне какой-либо связи
с  человеком и его целями. А разве они не говорили, что Здесь  Человек Может
Оставить Свой  След  на  Земле? Вранье, вранье.  Перед лицом  Господа
говорю
тебе:  здесь  человек  может всю  жизнь  работать и бороться  и не  оставить
никакого следа! Никакого! Никакого заметного следа! Клянусь, это правда...
     Для того чтобы  получить  хоть какое-то  представление  об  этой земле,
здесь надо протянуть год.
     Все  в  этой  местности  было  непрочным  и  непостоянным.  Даже  город
производил впечатление  временности. Воистину так. Все  -- тщета  и томление
духа. Род приходит и род  уходит, но земля остается вовеки, по  крайней мере
до тех пор, пока идет дождь.
     В  то  утро ты  рано вылез  из-под  стеганых  одеял  и  тихо,  чтобы не
разбудить  жену  и  мальчиков,  вышел  из палатки  в  зеленый  туман,  низко
стелившийся  над  землей,  --  и  сразу  словно  оказался  в  другом, 
мире,
призрачном мире фантазий...
     И  когда  я умру, этот  несчастный  город,  этот  жалкий клочок  грязи,
отвоеванный у деревьев  и кустарников, погибнет вслед за мной.  Я понял это,
как только его увидел. И все время, пока я жил там, я это знал. Я знаю это и
сейчас, когда смерть уже взяла меня обратно.
     Туман  окутывал нижние  ветви  кленов и  свисал с них, словно порванная
осенняя  паутина.  Туман стекал с сосновой  хвои.  А наверху, между  ветвей,