Library

16 >

отец, схватившись  за поручень, встает на подножку и поднимает  руку в ответ
машущим родственникам.
     -- До свидания!
     -- Пиши, Иона, слышишь?
     -- Мы напишем. Будем надеяться, что вы тоже вскоре приедете.
     -- До свидания... до свидания.
     Он  поднимается по раскаленным железным ступеням и  снова наталкивается
на вызывающий взгляд Генри,  когда тот  проходит из тамбура в вагон.  "Боже,
смилуйся", -- шепчет  Иона про себя, хотя  и не понимает, чем он ему грозит.
Ну  признайся  же, что  понимаешь. Ты же чувствовал, что это старый семейный
грех выглядывает  из темной ямы, и ты знал, какое сам имел к нему отношение;
ты  прекрасно знал, какую  роль  ты  6 нем сыграл,  как знал и  то, в чем ты
участвуешь.  "Прирожденный  грешник,  --  бормочет  Иона,  -- 
проклятый  от
рождения".
     Ибо для Ионы и всего его потомства семейная история была замарана одним
и тем же  грехом  -- и ты знаешь каким. Тавро Бродяги и Скитальца, вероломно
отворачивающегося от даров Господних...
     -- Всегда были легки на подъем, -- защищались самые беспечные.
     -- Идиоты! -- гремели им в  ответ защитники  оседлого образа  жизни. --
Святотатцы!
     -- Всего лишь путешественники.
     -- Дураки! Дураки!
     Из  семейной истории  явствовало,  что  они --  кочевники. Разрозненные
данные  говорили о  том, что это  было  мускулистое  племя непосед и упрямых
бродяг, которые шли и шли на запад. Костистые и поджарые, с того самого дня,
когда первый  тощий Стампер сошел с  парохода на восточный берег континента,
они  неустанно, словно в трансе, двигались вперед. Поколение за  поколением,
волнами катились  они к  западу  через  дебри  юной  Америки:  они  не  были
пионерами, трудящимися  во  имя  Господа  на  языческой  земле, они  не были
первопроходцами  растущей  нации (хотя,  бывало,  они  и  покупали  фермы  у
отчаявшихся   пионеров  и  табуны  у  разочарованных  мечтателей,  спешивших
вернуться  к солнечному Миссури),  они так и остались кланом поджарых людей,
которых гвоздь в заднице и собственная глупость гнали  вперед и вперед.  Они
верили, что за каждой следующей горой трава зеленее, а тсуги дальше по тропе
прямее и выше.
     -- Честное слово, дойдем до конца тропы и успокоимся. Тогда можно будет
и пожить.
     -- Ну! У нас еще будет масса времени...
     Но раз  за  разом,  как  только  отец семейства срубал  все близстоящие
деревья и выкорчевывал пни, а его жена наконец  покрывала  весь  дощатый пол
льняными дорожками, о чем  она  так  мечтала, к окну  подходил  какой-нибудь

Следующая

16 >