Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
14 >
четырнадцатого -- река покрылась плотным льдом. -- "И. зимы похожи одна на
другую. (Каждую зиму здесь появляется плесень -- видишь, как она
облизала
своим серым языком доски плинтуса?) По крайней мере, одна не сильно
отличается от другой". (Каждую зиму плесень, цыпки и простуда на губах.)
--
Для того чтобы понять здешние зимы, надо xoti одну пережить здесь самому. Вы
слушаете меня мистер Дрэгер?
Дрэгер вздрагивает.
-- Да, конечно. -- Девушка улыбается. -- Конечно, продолжайте. Я просто
отвлекся... этот музыкальный автомат. -- Продолжает булькать: "Тень моя
одиноко скользит всегда, нет партнеров в играх моих никогда..." И не
то
чтобы слишком громко, а... -- Ну да, да: я слушаю.
-- И пытаетесь представить себе?
-- Да, да! Так что... -- отличает один год от другого"?
-- вы
говорите... -- "Ты ушел, но музыка звучит... " -- Девушка закрывает
глаза и
словно погружается в транс. -- Мне кажется, мистер Дрэгер, что причины
коренятся далеко в прошлом... -- "Чушь! Ерунда!" (И все-таки каждую
зиму
заранее чувствуешь, когда начинает саднить губа. Нижняя.) -- Насколько я
помню, дед Хэнка -- отец Генри... постойте-ка, дайте вспомнить... -- "Ну,
допустим" (непреклонно). "Тень моя одиноко..." -- "Конечно же..." -- "И все
равно" (упрямо). -- Ас другой стороны... -- "Замолчи. Заткнись".
Остановись! Постой. Всего лишь пару дюймов правее или левее --
и ты
увидишь мир совсем иначе. Смотри... Жизнь гораздо больше, чем сумма ее.
составляющих. Например, мечты и грезы -- они хоть и плотно окутаны
покровом
сна, но ведь никто не может приказать им жить только ночью. Истина не
зависит от времени, а вот время от нее может зависеть. Прошлое и Будущее
сливаются и перемешиваются в темно-зеленой морской глубине, и лишь Настоящее
кругами расходится по поверхности. Так что не спеши. Пару дюймов назад, пару
дюймов вперед -- и оно попадает в фокус. Еще чуть-чуть... смотри.
И вот уже стены бара расплываются под дождем, оставляя за собой лишь
разбегающиеся волны на поверхности.
1898 год. Пыльный Канзас. Железнодорожная станция. Солнце ярко освещает
позолоченную надпись на дверях пульмановского вагона. У двери стоит Иона
Арманд Стампер. Клубы дыма обвивают его узкую талию и, улетая полощутся, как
стяг на флагштоке. Он стоит чуть в стороне, зажав в одной руке черную шляпу,
а в другой книгу в кожаном переплете, и молча взирает на свою жену, троих