Кен Кизи. Порою нестерпимо хочется... - Читать...
13 >
Серьезно. Я даже не могла себе представить... -- "Она читает мои мысли!"
--
...но теперь постепенно начинаю понимать. Вот. Можно, я вам покажу кое-что?
-- Она открывает альбом, и запах старых фотографий напоминает ей запах
чердака. (Чердак, о чердак! Он поцеловал меня на прощание, и простуда на
моей губе...) -- Это что-то вроде семейного альбома. Наконец я научилась в
нем разбираться. (Приходится признать... что каждую зиму губы у меня
покрываются волдырями.)
Она пододвигает альбом к Дрэгеру. Дрэгер, еще не забывший историю с
биноклем, медленно и осторожно открывает его.
-- Здесь нет никаких подписей. Просто даты и фотографии...
-- Воспользуйтесь своим воображением, мистер Дрэгер; я всегда так
поступаю. Это интересно. Правда. Взгляните.
Высунув кончик языка и облизнув им губы, девушка поворачивает альбом
так, чтобы ему было удобнее смотреть. ("Каждую зиму, с тех пор, как я
перебралась сюда...") Дрэгер склоняется над тускло освещенными фотографиями.
"Чушь, ничего она такого не знает..." Он переворачивает несколько
страниц с
выцветшими фотографиями под бульканье музыкального автомата:
Тень моя одиноко скользит всегда, Нет партнеров в играх моих никогда.
Наверху по крыше шумит дождь. Дрэгер отталкивает альбом, потом снова
подвигает его к себе. "Чушь, она не может..." Он пытается
поудобнее
устроиться на деревянном стуле в надежде, что ему удастся победить это
странное ощущение собственной потерянности, которое овладело им в тот
момент, когда он навел фокус бинокля. "Чушь". Но это действительно
неприятность, и большая неприятность. "Это бессмысленно". Он
снова
отодвигает от себя альбом. "Это -- ерунда ".
-- Вовсе нет, мистер Дрэгер. Взгляните. (Каждую проклятую зиму...)
Давайте я вам покажу прошлое семьи Стамперов... -- "Глупая чертовка, какое
отношение прошлое может иметь..." -- Вот, например, здесь, тысяча
девятьсот
девятый год. Давайте я вам прочитаю... -- "...к жизни сегодняшних
людей". --
"Летом произошел красный паводок, сильно попортивший моллюсков; погубил
дюжину индейцев и троих из наших, христиан". Представьте себе, мистер
Дрэгер. -- "И все равно ничего не меняется, черт бы его побрал, дни такие
же, как и были (кажется, держишь их в руках, словно пачку намокшей
наждачной
бумаги, которую беззвучно и неторопливо пожирает время); и так же времена
года сменяют друг друга". -- Или... вот... здесь: зима
девятьсот