Library

11 >

любой может  ошибиться! Но  машина не сбавляет  скорость, и  в глубине своей
ясной и  аккуратной  души,  там, где  зародилось  это дурное предчувствие, а
теперь,  словно  густой мох,  покоилось  смирение,  Дрэгер  начинает ощущать
зародыш нового чувства.
     "Но если бы я не ошибся... если бы не допустил промашки..."
     Нежный зародыш с лепестками недоумения.
     "Значит, этот конкретный идиот гораздо сложнее, чем я мог представить".
     Так, может, и другие не так просты.
     Он тормозит  перед кафе  "Морской бриз",  машину  заносит,  и  поребрик
оставляет грязный след на ее дверцах. Сквозь  мечущиеся "дворники" ему видна
вся Главная улица. Пустынная. Только  дождь  и  коты.  Он решает не надевать
пальто  -- поднимает воротник и, выйдя  из машины,  поспешно  направляется к
освещенному неоновыми  огнями входу.  Бар  внутри  тоже  выглядит пустынным;
что-то  тихо  наигрывает музыкальный  автомат,  но  вокруг никого  не видно.
Странно... Неужели весь город отправился на грязный берег, чтобы добровольно
стать посмешищем?  Но  это  ужасно... И  тут он  замечает  толстого бледного
бармена -- классический тип, который стоит у  окна и наблюдает за ним из-под
длинных опущенных ресниц.
     -- Что-то совсем пусто, а, Тедди? И это неспроста...
     -- Да, мистер Дрэгер.
     -- Тедди!  -- "Даже эта жаба  знает  больше  меня".  --  Флойд Ивенрайт
сказал мне, что здесь жена Хэнка Стампера.
     -- Да, сэр, -- доносится до Дрэгера. -- В самом конце, мистер Дрэгер.
     --  Спасибо. Кстати, Тедди, ты не знаешь, почему... -- Что "почему"? Он
замирает,  неподвижно  глядя  на  бармена,  пока  тот, смущенный  его тупым,
бессмысленным  взглядом,  не  опускает глаз.  --  Ну,  не важно.  --  Дрэгер
поворачивается и направляется  прочь: "Я не могу его  спрашивать об этом. То
есть  он не сможет  сказать мне --  даже  если знает, он не  скажет  мне..."
Автомат щелкает, шуршит и начинает издавать следующую мелодию:
     Обними меня и утешь, Подойди ко  мне,  успокой. Всю тревогу  снимет как
рукой.
     Он  проходит вдоль  длинной стойки, пульсирующего автомата, мимо темных
пустых кабинетов и видит ее в самом  конце зала. Она сидит одна. Со стаканом
пива. Ее нежное личико  оттеняется  поднятым воротником тяжелого  бушлата  и
кажется  влажным. Но  была ли эта влага  слезами, каплями дождя или потом --
чертовски жарко!  --  он не мог сказать. Ее  бледные  руки  лежат на большом
бордовом  альбоме  -- с легкой улыбкой она смотрит,  как он приближается. "И
она, -- думает  Дрэгер, здороваясь с  ней, -- знает  больше меня.
Странно...